Коснись-коснись

-Читай-читай, - они призывно махали рукавами чёрных балахонов, гремели металлическими браслетами на пальцах и щурили глаза в буро-красных разводах. 

Дорогие «под костюм» часы, найки под балдахинами и карточки «гость» на шеях – ряженые просто веселились на заканчивающемся фестивале.

Я стоял в декорациях мистики с атрибутикой потустороннего на продажу, листал книгу с глазом на кожаной обложке. Сиреневый белок и зелёная точка зрачка казались мне слишком бутафорскими в отличие от плотных желтоватых листов, засаленных по углам и отдающих пылью.

Я рассматривал бестиарий, фрагменты животных и их немыслимые суперпозиции, недо- и перелюдей, замысловатые буквы и руны.

На последней странице, казалось, почерком ребёнка, был выведен текст на-русском, увидев который они и начали скандировать.

Я прочитал, а затем глянул на руку и увидел маленькие чёрные точки на подушечках пальцев, они легко слетали на серую – со следами утюга – скатерть, но тут же возникали вновь.

Раздражённый неприятной и непонятной шуткой, я потёр пальцы.  На ощупь точки были похожи на грифель карандаша или сажу.   

Ряженые смеялись, у меня в голове крутилась только что прочитанная строчка:

Буквы - красят в алый цвет.

Я смотрел на пальцы, они уже напомнили сигареты, которыми сейчас от души кто-то затягивается.

Ни боли, ни жара, ни зуда или покалывания, только непонимание и агрессия, желание вцепиться в смеющихся людей.

Хотя они уже не смеялись, общались с кем-то другим и, казалось, вообще про меня забыли, пока я не почувствовал запах. А затем - алое небытие.

***

- Белки красные, воспаленные. Зрачки - зелёные точки, на свет реагируют.

Я приоткрыл глаза, чтобы увидеть обладательницу этого голоса.

Не шевелись, - сказали голубые глаза над медицинской маской. Но я огляделся. Я лежал на кушетке с забинтованной от предплечья до кисти, будто залитой тёплым ментолом, рукой. Вокруг меня – машина скорой наизнанку, вибрация скорости, шум движения, запах лекарств и вонь гари. 

 ***

Потом мне рассказали, что случилось; думаю, об этом писали и в новостях, но я не читал.

С тех пор я читал всего дважды. Два небольших возгорания - сначала для проверки, затем для подтверждения - и книги, интернет, вывески, да даже бирки на одежде для меня превратились в табу. 

Я стал затворником, аллергиком на буквы.

Прошло недель 7-8, и родители насильно вытащили меня из дома в полутёмную кирпичную залу.

- Букв нет, не бойся, - мать крепко держала меня под локоть огнеупорного балахона.

Под ним, под штанами и рубашкой в замысловатую, будто детский рисунок, форму рубцевались ожоги.  Людям, тем более познающим мир по шрифту Брайля, их никогда не увидеть. 

- Послушай-послушай, - я обернулся к ряженому и взял у него наушник.

Через 10 минут зал наполнился раскалённым водяный паром.

promo ustin april 24, 12:15 55
Buy for 30 tokens
В пурге ни света фар, ни гула двигателей. Раз за разом ветер прочесывал остановку и колол лицо жесткой крупой. Прошло полчаса после прощания с Сёмычем в сторожке – единственном отапливаемом помещении завода, сереющем в паре километров отсюда. Жилых мест в округе не было, поэтому маршрутку я ждал в…

Error

Anonymous comments are disabled in this journal

default userpic

Your reply will be screened

Your IP address will be recorded