Устин Рассказов (ustin) wrote,
Устин Рассказов
ustin

Роскон-2016

Как правило, вещи разных литературных авторов/game-дизайнеров – сами в себе, изолированы, имеют зарезервированные только под себя вселенные. И чтобы не происходило в книгах и играх, эти вселенные никогда не встречаются. Теория космической инфляции, мультиверс, частный случай.

Это правило. А исключением из него является конвент Роскон-2016. Здесь все выдуманные миры сходятся в одной точке, плоскости, объеме здания. И я уже на подходе к нему.

Полутемное, подсвеченное большим экраном, разноцветными софитами и мелкими лампочками на всех стенах, помещение. Из колонок гремит музыка. Несколько тысяч таких же как я: в очках, с рюкзаками, - бродят между стендами, лавируют между себе подобными, поднимаются и опускаются по лестницам. И десятки других, от нас отличных. Пытаюсь прорваться к главной сцене и отвлекаюсь на стенд сбоку, заваленный лысыми без запаха покрышками. Вдруг чувствую запах мускуса, животного пота, тяжелое дыхание, прокачивающее, судя по времени вдоха, не человечески большие легкие. Поднимаю глаза. Передо мной синий двухметровый волк. Он кивает своими красными без белков глазами, мол «проходи». Обхожу его и натыкаюсь на огромного гнома: кованная броня, борода, свисающая почти до пояса, шлем, прикрывающий голову и скрывающий черты лица. «Сторонись», - кричит он и еще с двумя гномами-товарищами проходит мимо. Оглядываюсь и думаю: почему гномы такие большие? Понимаю, что в мирах Толкиена они по сравнению с другими расами могут быть низенькими, но в моем мире, низенькими по сравнение с человеком, они быть не обязаны.





Фланируя и разглядывая все вокруг, натыкаюсь на палатку гадалки. Молодая девушка в косынке и с большими серьгами-кольцами (классика!) приглашает узнать свою судьбу. «Но я буду подсматривать», - заговорщицки шепчет она, - «я только учусь». Она раскладывает карты, которые ни о чем мне не говорят, открывает брошюру, закрывая от меня ее содержимое. Ее молодое лицо направлено в книгу, «выцветшие» глаза хаотично блуждают по страницам, явно ничего не выискивая. Думаю, в итоге она произносит мне заранее заготовленный текст, а не реальное значение карт и их синергии.

В какой-то момент, когда я, опершись на перила третьего этажа, оцениваю количество пришедшего народа, ко мне подходят 2 девушки. Они объясняют, что были бы счастливы видеть меня в клингонском флоте, в котором, к слову, они так же служат. Смеясь, даю добро, коряво по табличке произношу на непонятном языке присягу, одной росписью заверяю пачку бумаг. Обещаюсь быть завтра в 10 в Тушино, где дислоцируется их космический флот. Уже минут через 8 забываю о присяге, аэродроме Тушино, внезапно ставшим космопортом, но не забыв о девушках, подхожу к стенду «Легиона». Молодой юркий парнишка объясняет, что альянс «Легиона» - заклятые враги клингонцев. Спрашивает: «не видел ли я тут девушке-клингонок, вероломно и завуалированно подталкивающих наивных посетителей к верной смерти?». «Конечно нет», - отвечаю я. И в знак моего глубочайшего уважения к Легиону спонсирую не хватающие 50 рублей на починку вакуумного двигателя их основного космического крейсера.

Иду перекусить. Девушка в зеленой без рисунка косынке, закрывающей волосы, принимает заказ и протягивает руку за оплатой. Рука в обширной татуировке. Начинается с маленьких элементов на ногтях и поднимается по руке вверх, укрупняясь. Поднимается в прямом смысле. Пока она разогревает мне бутерброд, я вижу, как миллиметр за миллиметром вытатуированная паутина захватывает все большую область бледной руки. «Ваша сдача», говорит она и впервые смотрит на меня. Глаза невольные, подернуты пеленой. Ошарашенный, пытаюсь сгрести заказ, сдачу, при этом не выронить портмоне. Не удается. Кола проливается на стойку бара и ее руки. Она ойкает, оглядывается словно лань, почувствовавшая движение хищника в зарослях, но тут же снова опускает глаза вниз, которые в момент затягиваются пеленой несознательности. Татуировка продолжает распространяться.
Через час подхожу к этой же стойке, но девушки уже нет. «Ушла. Конец смены», - безразлично говорит мужчина с наушником в ухе. Он наливает мне кофе, оснащает стакан трубочкой, и я отхожу к свободному столику. Ставлю на него кофе и вижу, что трубочка, сама по себе движется по окружности, ограниченной геометрией стакана. Чертовщина какая-то.

Гуляя, натыкаюсь на уголок Художницы. Чтобы не пройти мимо платного рисунка и одновременно с этим не подавлять ее творческие завихрения сторонними взглядами, она полузакрылась штендером с примерами своих работ. Между ней и мольбертом – девушка. Та внимательно слушает наставления и, кивнув, делает томный, чуть в сторону, взгляд. Художница измеряет перспективу, настраивается, катает карандаш между пальцами. Внезапно девушка поворачивается к художнице и тихо, застенчиво просит приукрасить ее, пусть и за дополнительную плату. Я стою почти у их стола, закрытый стенкой палатки стимпанкеров. Так что, Художница и модель меня не видят. Я догадываюсь, где в итоге будет образец, диктующий плавность линий шеи, длину и форму ресниц, величину глаз, форму губ и носа модели, за сумму, озвученную тихим голосом. На картине. И посмотрев утром в зеркало, девушка останется довольна.

Оборачиваюсь к палатке, за которой случайно спрятался. Знакомый по другим выставкам скарб, фигурки, книги, часы, все в соответствующем стиле – непременная атрибутика жанра. Все можно внимательно разглядеть, а некоторое даже покрутить в руках. «Но не запускай механизмы», - назидательно предостерегает парень в кожаной жилетке и в железном пенсне. «А если захочется пить…»,- недоговаривает он и просто указывает рукой в глубину палаточного лагеря, где в непроглядном для секьюрити месте, на маленьком столе стоит агрегат, что напомнил бы мне самогонный аппарат, знай я, как он выглядит. В пластиковый стакан примерно наполовину наливают бурлящей жижи, от нее тут же начинается поднимать дымка, которая причудливо, но планомерно заполняет вторую часть стакана, и даже нависает над ним небольшой шапкой. Я делаю глоток и захожусь кашлем: напиток напоминает смесь самогона и машинного масла. Настроение улучшается, и я иду дальше.

Начинается косплей-шоу. К сожалению, я стою далеко и видно мне плохо, зато хорошо слышно музыку, сопровождающую выступление участников: она адреналиновыми дозами застревает в сердце.

За столом в свете простенькой электрической лампы под копной дредов я обнаруживаю девушку, сбоку от нее - другая, с куда более нейтральной прической. Вторая положила руку на накрытый зеленой скатертью стол. Первая кисточкой, щетину которой методически обволакивает темно-желтая хна из большого вытянутого сосуда, выводит узоры на внутренней стороне руки. Глаз в окружении рун, завернутые - словно подарок в упаковку – в тонкую окантовку тела змеи. Венцом тату становится морда гадюки, разинутая пасть с тонкими зубами-саблями и глаза-хрусталики. Мне почему-то кажется, что как только рисунок закончен, глаза-хрусталики осознанно начинают озираться и моргать. Им в такт моргает и девушка, встающая и восхищающаяся своей новой татуировкой.

Есть тут и места, где проверяют логику и сообразительность. Накрытые синим сукном столы на небольшом, но достаточном, чтобы радостные крики с одного стола не вызывали негатива сидящими за другим, расстоянии сидят компании по 3-4 человека. Перед ними - бывшее содержимое коробок, что лежат чуть в стороне, разложенное по всем правилам: поле, башни, фигурки и карты героев. Рядом многогранные дайсы, личные планшеты, вырезанные по форме сердечек и энергии кусочки картона. Между столами ходят люди в таких же синих, что и скатерти футболках. Они всегда готовы прийти на помощь: объяснить правила, показать, решить возникший спор. Они молоды и общительны, но в их глазах (угадайте, какого они цвета?) столько мудрости и опыта, знания и нестандартных ходом в до дыр изученных механиках, что окажись здесь Deep Blue или даже alphaGo, то и они не смогли бы одолеть этих молодцов.

Подхожу к лотку с книгами, от которого так и разит полиграфической эманацией. Люди их написавшие, согласно расписанию, выходят на главную сцену, чтобы дать кратенькое интервью, после чего спускаются и раздают автографы. Два англоговорящих писателя, оснащенные русскоговорящими переводчики, так же раздавали автографы. Казалось бы, наши соотечественники, но и для них приходилось произносить свое имя по буквам, а то и писать на листке бумаги.

Набравшись интересных, пусть и эфемерных, впечатлений, а также реальных росписей в набитых в рюкзак книгах, иду к выходу мимо разместившихся здесь торговых рядов. Зазывалы-продавцы, соответствующие антуражу собственного магазина, кричат и привлекают внимание. Трачу последнюю наличку и отправляюсь домой.

Следующим утром, по праву выходного дня недели нежусь в кровати, как вдруг слышу трель звонка входной двери. Удивленный, встаю, натягиваю халат и подхожу к двери. В глазке вижу статного мужчину в синей форме с золотым треугольником на груди. Почувствовав мое присутствие, он приближается глазом к обратной стороне глазка и что-то произносит. Семантический смысл непонятен, но некоторые слова кажутся знакомыми, как будто я сам произносил их вчера. Ох, клингонский язык.
Через 20 минут я в красной форме с моим теперешним командиром едем в такси к дислокации флота, в Тушино. Оказывается, сегодня решающий бой с Легионом. Надеюсь, те не успели потратить мой взнос на детали для починки ваккумного двигателя своего космического крейсера.














А вы были на Росконе в этом или прошлых годах?
Tags: зарисовки, музей экскурсия
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 22 comments